Сначала Владимир Казанцев ковал ядерный щит Родины. Без всякого преувеличения. В 1959 году он закончил физико-технический факультет ТПИ и по распределению попал на 25-й объект. Проще говоря, на СХК, где и был принят со всем радушием. Атомная промышленность бурно развивалась, и молодые специалисты здесь были очень нужны.
Все складывалось вполне успешно, но прошли годы, и вдруг резкий поворот. На самом ли деле «вдруг»? Оценивая сегодня свое судьбоносное решение, Владимир Анатольевич считает, что у него было два пути. По какому отправиться? Очень непростой выбор. Разберемся и мы, почему. Ведь интересно, зачем преуспевающий инженер с хорошей зарплатой и немалыми по тем временам льготами уходит простым фотокором в газету, где и платят намного меньше, и работа очень уж беспокойная. Понятно, если бы профессия была в тягость, но ведь нет. В политехнический поступил, выдержав конкурс 15 человек на место. На производстве все казалось интересным, и все получалось. В перспективе – карьерный рост, диссертация. Про науку – не ради красного словца, его однокурсники так и делали: атом подбрасывал столько необычного, наблюдай, изучай, описывай. А инженер Казанцев, отработав очередную смену, ехал в командировку по заданию… газеты «Красное знамя» и привозил оттуда снимки. Нравилось потом брать в руки газету и видеть их там напечатанными. Хотя больше привлекал сам процесс съемки, встреч и разговоров с людьми.
Наверное, сначала это было обычным увлечением, что-то вроде хобби. И какое-то время получалось совмещать два любимых дела. Но наступил момент, когда он понял, что фотожурналистика побеждает атом. К тому же особый режим, строжайшая дисциплина несколько утомили вольнолюбивую натуру. Лучше всего он чувствовал себя с фотоаппаратом в руках или когда колдовал в своей лаборатории, проявляя пленки или печатая снимки. Разве может что-то сравниться с этой магией – опускаешь в проявитель лист фотобумаги, и на нем появляются первые очертания…
- Психологи правы, когда говорят, что мы все родом из детства, - рассуждает Владимир Анатольевич. – Ребенком я больше всего на свете любил машины, сам модели делал. Однажды смастерил из дерева такую, что смог на ней брата Олега катать. Словом, была мне прямая дорога в автодорожный, да в нашем Красноярске, где жила семья, такого института не было. Отец, директор завода, видел меня только технарем и посоветовал поступать в Томский политехнический. Я и сам так думал. Но все годы, пока учился, приносил свои снимки в институтскую газету «За кадры». Ведь и фотографией я тоже увлекся с самого детства: один из счастливых моментов, когда отец подарил мне ФЭД. Тогда это был лучший фотоаппарат. В общем, меня уже стали считать в газете за своего фотокора. А вскоре начал сотрудничать с «Молодым ленинцем» и «Красным знаменем». Получал там серьезные задания, иногда после лекции сразу ехал в какой-нибудь колхоз или леспромхоз. Правда, не предполагал, что подписываю себе приговор. Ох, какое это чудное и увлекательное дело…
Наступил тот день, когда «приговор» вступил в законную силу. Александр Николаевич Новоселов, тогдашний редактор газеты «Красное знамя», не раз говоривший Владимиру «захочешь, приходи к нам», на этот раз, просматривая его снимки, был решителен: «Ты же настоящий фоторепортер. Это твое дело! Хватит сидеть на двух стульях: жду заявления».
Уволиться он все-таки решился не сразу. Сначала взял свой длинный «атомный» отпуск и проработал все его дни в газете. И понял, что на предприятие больше не вернется. Но уйти не так просто. И тогда из редакции написали письмо с просьбой отпустить Владимира Казанцева, к письму прилагалось ходатайство обкома партии. Сами понимаете, это уже была большая артиллерия, и в трудовой книжке нашего героя появилась довольно забавная запись: «Откомандировать на работу в редакцию «Красное знамя» с 28 июня 1971 года».
Пожалел ли хоть раз, что отважился кардинально поменять свою жизнь? Ведь в редакции служба медом не была, и всякое случалось.
- На любом месте не бывает все гладко, - философски отвечает на это Владимир Анатольевич. – Думаю, что поступил правильно. Я – человек мобильный, люблю движение, перемены впечатлений, обожаю командировки, мне нравится знакомиться с людьми, привлекают разные стороны жизни. А прежняя моя работа все-таки была связана узкими рамками, хотя вспоминаю те годы, своих коллег с благодарностью и уважением.
- Не надоело «трое суток не спать, трое суток шагать» ради нескольких снимков теперь в ИТАР-ТАСС? Не пора остепениться?
- Не дождетесь! Чем дальше – тем интереснее.
Да, все такой же… Время, однако, сказать, что с Казанцевым мы знакомы давно, пуд соли точно съели, проработав вместе не один год в нашем «Красном знамени». Все журналисты газеты в те годы любили забегать в гости к фотокорам, лаборатория которых располагалась в конце коридора на первом этаже. Здесь можно было в уютной атмосфере обо всем поговорить «за чашкой чая», обсудить творческие задумки и просто пожаловаться на «непонимание начальства». Самым внимательным и доброжелательным собеседником был Володя Казанцев. Он так мог выслушать, так посочувствовать и дать совет «не обращать внимания», дескать, ты лучше и талантливее всех, что в это верилось. Не было случая, чтобы он кого-то подвел, поступил непорядочно, сдал в «экстремальной ситуации», а такие в редакциях бывают. Во всяком случае, не помню, чтобы он прятался за чужие спины, выгораживая себя. И коллеги это ценили.
А еще поражали его потрясающая работоспособность и преданность профессии. Понимаю, что это звучит несколько пафосно, но с Казанцевым так было всегда, и так есть сейчас. Если кто-то из нас очень не хотел ехать на совсем «дальние севера», то знали, что выход найдется. Надо сказать Казанцеву, и глаза у него загорятся. Командировки даже туда, где «Макар телят не пас», всегда были его стихией. Владимир Анатольевич и сегодня легок на подъем, а уж что говорить про годы молодости… Произносишь «Казанцев» и видишь человека в унтах, полушубке, шашке-ушанке, обвешанного аппаратурой. Кстати, в дальний путь он обычно отправлялся один, без сопровождения собрата-писаки, что тоже было здорово для редакции. Володя и снимки привозил, и тексты к ним писал. И в назидание нынешней пишущей братии: за все время работы Казанцев ни в одном тексте не допустил неточностей! Это ему свойственно: проверить все досконально, в том числе, как правильно пишутся имя, фамилия героя, название предприятия и так далее. Нас это удивляло, а он, в свою очередь, недоумевал: «Вы только представьте, как неприятно человеку, его близким, если в газете неправильно написана его фамилия».
Любимые его жанры – фоторепортаж, фотоочерк.
- Теперь, - вздыхает Владимир Анатольевич, - они почти исчезли. Чаще всего требуется один снимок с места события, как иллюстрация к тексту. А ведь снимки лучше всяких слов могут рассказать о том, что происходит. Сейчас фотокоры появятся, щелкнут и исчезают. Разве это работа? Можно ведь самое главное пропустить.
- Сегодня легче работать?
- В какой-то мере, да. Появилась замечательная аппаратура, но многих она же и расхолаживает. Зачем мучиться, искать нужный ракурс? При цифровой съемке все происходит почти автоматически. Не надо быстро перезаряжать, снимаешь одной камерой и на цвет, и на ч/б. Всегда проконтролируешь, что получилось. А из 300 кадров можно выбрать один наиболее удачный, но я заметил, что те, кто работал на пленке, более тщательно ведут съемку и на цифре. Видят, когда нужно нажать кнопку, а не стреляют, как из пулемета. Признаться, ощущаю некую ностальгию по прежним временам. Не знаешь, что привез, рассматриваешь, отбираешь нужное, и вот в ванночке появляется изображение. Во всем этом процессе была своя прелесть. Иногда мне ее не хватает.
- Зато теперь на тебе не висит две-три камеры, и нет в карманах 6-8 объективов…
- А еще запас пленки, штатив, лампа-вспышка… Да, в каждую командировку груз набирался до 25-30 кг. К тому же пленку и камеру в морозы приходилось прятать под шубу. При сильном холоде пленка рвалась и даже рассыпалась.
Тут мы вспомнили и про то, в каком дефиците была хорошая аппаратура, которую покупали за рубежом, а потом уже выделяли и редакциям. Стоила она очень больших денег. К примеру, камера «Роллей» с набором оптики была в три раза дороже автомобиля «Волга». Поэтому фотокоры, которым такую роскошь доверяли, работали под девизом «сам погибай, а аппаратуру сохраняй». Однажды мне пришлось стать свидетелем подобной сцены.
В Томск тогда приехал знаменитый английский писатель Грэм Грин. Событие невероятное, ошеломительное для тех лет. Впрочем, и сейчас оно было бы отнюдь не рядовым. Нас с Владимиром Казанцевым тоже включили в эскорт. Моя задача – взять интервью у писателя, рассказать в целом о его поездке в Сибирь, а Казанцев снимал Грина везде, где ступала писательская нога. После знакомства с городом Грэм захотел увидеть своими глазами, как мы осваиваем север, добываем нефть, обком партии пошел навстречу. И вот мы уже летим вертолетом в вахтовый поселок Пионерный. Сели. Казанцев выскочил первым, чтобы успеть заснять, как Грин выходит из вертолета. Он отступал назад и щелкал, и опять щелкал затвором… И тут бетонная дорожка закончилась, Грэм отчаянно всплеснул руками, увидев, как Владимир Анатольевич летит вниз на болотные кочки. Мы тоже все ахнули, но… от восхищения. Потому что падал Казанцев под этим самым девизом про аппаратуру: камеру он бережно держал перед собой на вытянутых руках, совсем не думая о сохранении позвоночника. Это чистая правда, запечатленная тоже как фотодокумент коллегой Владимира Евгением Лисицыным. Снимок хранится в архиве Казанцева.
Конечно, в биографии Казанцева-фотокора много ярких впечатляющих эпизодов. Я уже говорила, что он редко задерживался в редакции. В любую погоду, в любое время года отправлялся в командировки. Перелетал на всех видах воздушного транспорта, добирался на место на вездеходах, аэросанях, лошадях и, конечно, на своих двоих. Тут уж как складывались обстоятельства. Мерз, жарился на солнце, попадал под дождь, но всегда выполнял боевое задание. Однажды его отправили к геофизикам снять взрывные работы. Вертолету сесть негде, машина зависла, как могла, низко, и Казанцева, можно сказать, выбросили на землю. Добирался до геофизиков по болоту, начерпав полные сапоги жижи и вымокнув сам. Снимки сделал, а через час по лестнице его уже затаскивали снова в вертолет.
А как переживала его семья, что он не успеет вернуться 31 декабря домой! Перед самым праздником Владимир улетел делать репортаж о том, как геологи на том же севере встречают Новый год. Геологи нарядили елку, повеселились, попели песни. Словом, репортаж получился, и довольный Владимир Анатольевич улегся спать. А утром началась сильнейшая пурга, продлившаяся ровно три дня и закончившаяся как раз 31 декабря, но тоже утром. Так что к новогоднему столу наш герой успел – выручили вертолетчики.
Таким историям из жизни Казанцева несть числа, можно целую книгу написать.
А что сейчас?
Владимир Анатольевич по-прежнему занят любимым делом. Работает, как уже упоминалось, в ИТАР-ТАСС и готов в любую минуту сесть за руль автомобиля и выехать на место события. Или вылететь. Тут уж какой транспорт будет, хотя он, конечно, предпочитает собственный автомобиль. Машины – это тоже его неизбывная страсть, водитель он отменный.
Есть и еще одно важное дело – огромный архив. Представляете, сколько в нем накопилось замечательных кадров! Тут все о событиях, случившихся в Томской области за десятилетия, запечатленных фотокамерой Казанцева. Да, снимали многие, но кто еще так тщательно хранил пленки, снимки, кто обязательно подписывал, что там, и кто там изображен, в какой день и год это произошло. Раньше такой педантизм Владимира Анатольевича удивлял, мы слегка подшучивали над ним, теперь, оказывается, он молодец. По снимкам из его архива уже вышло несколько альбомов, и мы имеем возможность видеть, как это было.
Недалек тот день, когда нашей области исполнится 70 лет, 200 лет губернии и 410 лет Томску. Все эти даты падают на 2014 год. Готовится к ним и Владимир Анатольевич, подбирая самые лучшие снимки для нового альбома. Каждый – отражает эпоху, каждый – свидетель времени. Мне нравится рассматривать его снимки. Такие славные, полные достоинства лица у людей, объединенных общим делом и верящих в то, что это очень нужно для страны. Геологи, нефтяники, газовики, лесники, доярки, учителя, летчики, артисты… Камера неторопливо ищет нужный момент, чтобы показать в человеке лучшее. Для фотокора Казанцева это принципиально. В собственной жизни он придерживается тех же установок: не занимается критиканством, не ноет, никого не ругает и никому не завидует. А еще работа, самодисциплина и интерес к тому, что происходит вокруг. Смеется: «Я никогда не отключаю телефон!»
Вот, пожалуй, и весь секрет профессионального долголетия и вполне успешной жизни.
Нина МАСКИНА.
